Любовь всей моей смерти. Том 1 - Дэпаранг [Daeparang]

Шихён, которая по-прежнему не могла оправиться от потрясения, встретила взгляд Хасона и тут же содрогнулась. Она нахмурила брови, ощущая, как на руке все еще ярко ощущается тепло тела Хасона.

— Не хмурьтесь вы так. Как я уже неоднократно повторял, людей, которые знают мой секрет, настолько мало, что их можно запросто пересчитать по пальцам. Этот вопрос интересует многих: некоторые даже затевают споры и ставят крупные суммы. Не то чтобы я решил похвастаться. Мне просто очень пришелся по душе ваш боевой настрой, госпожа, поэтому я и рассказал вам этот секрет. Надеюсь, вы сохраните мою тайну.

Закончив свою речь, Хасон подошел к Шихён, все еще находившейся в объятиях Чжиху, и, не дав царю что-либо предпринять, быстро наклонился к девушке и тихо прошептал прямо ей на ухо:

— Лисы — это существа, живущие за счет обмана людей. Это заложено в их природе. Я в полной мере оценил ваши дерзость и интеллект, но не будьте столь самонадеянны и всегда оставайтесь начеку. Только тогда вы сможете выстоять. Как только вы, прямо как сейчас, ослабите свою бдительность, тут же пострадаете. — Сказав эти слова, он сразу же отодвинулся от Шихён.

После этого лис натянул на свое лицо легкую улыбку и добавил:

— Думаю, вы прекрасно поняли, что я имею в виду. Что ж, приношу свои извинения за в некоторой степени грубое поведение.

После слов Хасона раздражение, проступившее на лице Шихён, тут же исчезло. Вместе с этим к ней пришло осознание того, зачем же он устроил весь этот переполох.

Как и говорил Чжиху, Хасон только на первый взгляд казался легкомысленным бездельником. На самом же деле невозможно было понять, насколько он мудр. Теперь девушка ощущала что-то похожее на восхищение и благодарность. Методы донесения информации у него, конечно, были грубые, но совет, который он ей дал, был действительно полезен.

— Довольно. Мы пришли сюда, чтобы официально представиться, как того требуют обычаи. Традиции соблюдены, поэтому мы уходим. Мы могли бы остаться и подольше, но обстановка не сильно располагает, да и у тебя, Хасон, наверняка есть свои неотложные дела.

Придерживая Шихён одной рукой за плечо, Чжиху развернулся и пулей направился к выходу, тем самым проигнорировав необходимость в официальных речах.

Хасон с сожалением в голосе произнес им вдогонку:

— Уже уходите? А у меня осталось так много чая.

Однако на его слова никто не среагировал.

По-прежнему обнимая Шихён, Чжиху покинул дом Хасона даже не попрощавшись.

— Ваше… ваше величество! — Сонхон, следовавший прямиком за царской четой, с беспокойством в голосе позвал Чжиху.

Царь ненадолго замедлил шаг и бросил взгляд на своего подданного. Во всем облике Чжиху отчетливо читалось внутреннее раздражение. Как только глаза Сонхона встретились со взглядом Чжиху, чиновник непроизвольно склонил голову в глубоком поклоне:

— Я… Я прошу прощения, ваше величество. Я и представить себе не мог, что все так обернется… Я полностью беру на себя ответственность за то, чтобы наложить на господина Хасона соответствующее наказание.

— Тебе не следует за это извиняться. И я не думаю, что господину Хасону стоит назначать наказание из-за такого пустяка.

«Так, а в чем тогда проблема, черт тебя подери?!» — Желание тут же громко выкрикнуть эти слова Сонхон засунул себе куда подальше.

Хотя Чжиху и делал вид, что ничего серьезного не произошло, его выражение лица и голос говорили об обратном. Но так как перечить своему повелителю не входило в обязанности советника, Сонхону пришлось-таки усмирить свое недовольство.

Чжиху тяжело дышал, охваченный гневом. Осознав, в каком состоянии он находится, царь сделал пару глубоких вдохов и, казалось, немного успокоился. Справившись со своими эмоциями, он молча повел Шихён в карету.

У Чжиху еще оставались дела здесь, на Перепутье, поэтому Сонхон был полон решимости его остановить. Протянув руку, советник быстро схватился за дверную ручку кареты и твердо произнес:

— Ваше величество! Вам необходимо заглянуть к царской гвардии и сделать памятное фото о вашем визите с госпожой. У нас еще есть на это время, так что если поторопиться…

— В следующий раз.

— Прошу прощения?

— Сделаем это в следующий раз. Это ведь не так срочно? Если я не поеду туда сегодня, царство не рухнет?

— Нет, конечно, но…

Как только Чжиху услышал ответ Сонхона, тут же отдал кучеру приказ трогаться.

— Я устал. Вернусь отдохнуть во дворец. — Кинув своему советнику пару слов на прощание, царь бессердечно оставил его позади.

Не успев что-либо предпринять, Сонхон упустил Чжиху у себя из-под носа. Советник не мог оторвать взгляда от того места, где только что были Чжиху и Шихён: их образы исчезли так быстро, будто их сдуло ветром. За спиной застывшего Сонхона послышались тихие шаги.

Кёнхван, оказавшийся с ним в одной лодке, похлопал чиновника по плечу. Он цокнул языком и попытался утешить коллегу.

— Теперь ты меня понимаешь? — Скорчив гримасу отвращения, Кёнхван фыркнул. — Мы остались только вдвоем, поэтому можем говорить свободно. Честно хочу тебе сказать, каждый раз, когда он так своевольничает, у меня руки чешутся разок вмазать этому засранцу. Говорю это тебе как тот, кто проходил через его закидоны не один и даже не два раза.

— Должно быть, его величество поступил так, потому что все хорошо обдумал. Начальник Кёнхван, какие бы близкие отношения у тебя ни были с его величеством, он — повелитель царства Ямы. Теперь его нельзя безнаказанно называть засранцем.

— Ой, ну что ты в самом деле. Как ни крути, а вы в своем сборище бюрократов все невероятно твердолобы. Нас даже никто не слышит, а ты все равно каждый раз меня поучаешь. Если говорить по чесноку, у тебя ведь тоже много претензий к этому засранцу. В такие моменты нужно просто перемыть ему кости за спиной и с легким сердцем отпустить все обиды. Знаешь, если долго держать все в себе, то непременно заболеешь. Чего ты уперся-то как осел, а? Все-таки Хасон был прав: среди женщин ты точно непопулярен, и я уверен, что до сих пор ни с кем даже за ручку не держался.

— При чем тут мои отношения с женщинами? Лучше заткнись и следи за собой.

— А я и слежу! Я вот всегда умел обращаться с женщинами. Вообще по своей сути я филантроп. Знаешь, что это значит? Что я всегда бескорыстно готов прижать любую женщину к своей груди! Ха, ну круто же звучит, скажи? — заявил Кёнхван, хвастливо похлопав себя по груди.

В похабных разговорах Кёнхвану не было равных: в этой теме он чувствовал себя как рыба в воде. Сонхон презрительно хмыкнул, не в силах подавить в себе неприязнь.

Если уж начальник позволяет себе такое поведение, нетрудно было догадаться, на каком уровне непристойности находятся его подчиненные. Советник покачал головой, так и не сумев понять, как группка вот таких вот проводников душ могла когда-то занимать столь важные должности в делах управления государством.

Сонхон признавал, что предыдущий правитель царства Ямы был не самым лучшим царем, но к его немногочисленным подвигам смело можно было отнести хотя бы тот факт, что он преобразовал Отдел проводников душ из государственного элемента в независимую частную организацию.

У советника пропало всякое желание общаться с Кёнхваном. Сонхон проглотил укор, уже готовый было вырваться наружу, и, так ничего и не ответив, отвернулся от собеседника. У него были дела поважнее: нужно было придумать, что сказать совету, чтобы оправдать самовольный уход Чжиху. Думая о том, сколько еще ему придется это терпеть, Сонхон проклинал свою жалкую судьбу.

* * *

— Чжиху... — осторожно начала разговор Шихён, не выдержав давящей тишины.

На лице Чжиху по-прежнему было видно раздражение: складки